Финансовый бизнес в России относится к наиболее зрелым в области ИБ. Вместе с тем радикальные изменения в сфере ИТ, связанные с масштабной виртуализацией ИТ-ресурсов, с распространением мобильного доступа, с переходом к облачной ИТ-инфраструктуре как на стороне самих финансовых организаций, так и на стороне их клиентов, заставляют участников финансового бизнеса, охватывающего практически все государственные и частные структуры наряду с частными лицами, использовать новые технологии и средства обеспечения информационной безопасности (ИБ).

Операционная деятельность финансовых структур, связанная непосредственно с деньгами, особенно привлекательна для киберзлоумышленников. Специалисты в области ИБ по-прежнему видят большие проблемы в защищенности дистанционного банковского обслуживания (ДБО). Мошенничество в банковской сфере заставляет банки внедрять дорогие системы борьбы с фродом, наносящим им значительный ущерб.

Деятельность кредитно-финансовых организаций остается в фокусе внимания регуляторов. До сих пор в профессиональной среде продолжается обсуждение положений вступившего в силу закона “О национальной платежной системе”. Предполагается, что в ноябре будет опубликована (а с 1 января 2014 г. вступит в силу) новая версия стандарта PCI-DSS.

Опубликованные в августе результаты исследования “Информационная безопасность в российских банках”, проведенного аналитическим центром Zecurion Analytics и Ассоциацией российских банков, дают представление о нынешнем состоянии ИБ в кредитных учреждениях страны. Количество банков, выделивших ИБ-службы в самостоятельные структурные подразделения, увеличилось до 64% (против 51% в прошлом году). Однако отдельный ИБ-бюджет имеет лишь 31% банков, у 23% участников опроса ИБ- и ИТ-бюджеты объединены. О дефиците финансирования направления ИБ заявили 38% респондентов.

ИБ финансовых организаций сегодня

Всё, что связано непосредственно с живыми деньгами, всегда было наиболее притягательным для преступников. Но если раньше финансовые организации как центры аккумулирования и поддержки потоков денежных средств были сосредоточены в основном на вопросах физической защиты материальных ценностей, то сегодня, в эпоху перевода денежных активов и платежей в безналичную форму с широким использованием информационно-телекоммуникационных технологий, намного актуальнее для банков стали задачи безопасности информационной.

Поскольку финансовые организации, как напоминает Кирилл Керценбаум, руководитель группы предпродажного сопровождения компании “Лаборатория Касперского”, действуют в условиях сильной конкурентции, они стараются оперативно выводить на рынок новые банковские продукты, для чего весьма подходит онлайновая среда, интернет-банкинг. А это порождает новые для банковского бизнеса ИБ-риски и, как следствие, вызывает необходимость разрабатывать и использовать новые ИБ-средства.

Однако несмотря на высокую конкуренцию, согласно наблюдениям Сергея Котова, эксперта по информационной безопасности компании “Аладдин Р.Д.”, банки ведут относительно консервативную политику в области внедрения новых ИБ-технологий. Он считает такую стратегию правильной, имея в виду критическую значимость банковского бизнеса для страны, и тем более правильной в нынешних условиях, когда доходы у банков не так велики, как хотелось бы.

Вместе с тем в технологическом консерватизме в области ИБ, о котором говорит Сергей Котов, системный архитектор по ИБ из компании IBM в России и СНГ Андрей Филинов усматривает и отрицательные моменты: поскольку участники рынка ДБО не спешат менять используемые средства защиты на более стойкие, технологии и инфраструктура, используемые сегодня в банках, не всегда способны защитить ДБО от высокотехнологичных атак.

Ссылаясь на статистику, согласно которой более 40% всех ИБ-инцидентов в банках связаны с незаконными операциями через интернет-банкинг, а объем мошенничества в системах ДБО на территории России и СНГ за прошлый год превысил 400 млн. долл., Леонид Плетнев, старший аудитор компании “Информзащита”, указывает, что в банках растёт потребность в выстраивании процессов выявления и пресечения мошенничества и во внедрении решений для автоматизации фрод-мониторинга. Особенно рискам, связанным с ДБО, подвержены небольшие финансовые организации, которые только выходят на этот рынок, утверждает Владимир Мамыкин, директор по информационной безопасности компании Microsoft в России. Такие компании в отличие от крупных, как правило, не имеют в своем распоряжении хороших ИБ-специалистов и практически не обладают экспертизой в этой области.

Бичом ДБО является мошенничество, как инсайдерское, так и внешнее. Правильно выстроенные процессы антифрода, по мнению Леонида Плетнева, позволяют снизить как прямые финансовые потери из-за фрода, так и связанные с ним репутационные риски, повысить доверие клиентов к финансовой организации. Вместе с тем эксплуатация специализированных систем противодействия фроду, как напоминает г-н Плетнев, должна сочетаться с регулярным проведением тестов на проникновение и сканированием на предмет уязвимости, с применением средств контроля целостности, антивирусных программ и прочих привычных ИБ-средств общего назначения.

Андрей Филинов отмечает, что на протяжении нескольких последних лет банки концентрировали свое внимание на ИБ систем и процессов на клиентской стороне, что связано как с ростом интереса клиентов к мобильным приложениям и сервисам, с развитием электронной торговли, с увеличением разнообразия мобильных платформ и степени их использования в повседневной жизни, так и с тем, что безопасность устройств, используемых клиентами для взаимодействия с платежными системами, все еще недостаточна для того, чтобы отказаться от традиционных расчетов.

Сергей Котов отмечает, что большинство банков озабочено борьбой с фродом в основном на своей стороне. В то же время, по его наблюдениям, существуют и нормально работают антифрод-терминалы, эффективно повышающие защищенность и на стороне клиента, однако на их интеграцию в автоматизированную банковскую систему (АБС) потребуется некоторое время (сегодня трудно сказать, сколько, хотя стоимость такой интеграции невелика).

Нынешнюю сосредоточенность банков на противодействии фроду на своей стороне (а не на стороне клиентов) можно признать уместной, так как представитель Банка России, ссылаясь на данные МВД РФ, в своем выступлении на одном из круглых столов, состоявшемся в рамках мероприятия INFOBEZ EXPO '2013, отметил, что в нынешнем году произошли существенные изменения в поведении киберзлоумышленников в кредитно-финансовой среде: они стали смещать фокус атак с клиентской стороны на банковскую.

Одновременно набирающее популярность движение “принеси в офис свое мобильное устройство” (BYOD), как отмечает исполнительный директор InfoWatch Всеволод Иванов, приводит к тому, что ИБ-службам банков все труднее отслеживать и предотвращать инциденты, связанные с утерей персональных данных клиентов, особенно в их привязке к банковской информации. Доступ с широкого спектра пользовательских устройств к банковским данным (если и не на стороне банка, то на стороне клиента) неизбежно ведет к ослаблению контроля над ними.

С распространением мобильных технологий, по мнению Владимира Мамыкина, возросла роль организационной составляющей в обеспечении ИБ, и сегодня необходимо более тщательно обучать сотрудников банков и пользователей систем ДБО правилам работы с информацией, содержащей не только коммерческую тайну, но и персональные данные.

В атаках на ДБО активно используются технологии социальной инженерии, а также внутренние инсайдеры. Поэтому г-н Мамыкин рекомендует вводить в модели угроз финансовых организаций “внутреннего нарушителя”, что резко меняет ландшафт ИБ в банках и требует изменения общих подходов к обеспечению ИБ, так как использование против такового лишь технических средств защиты, без правильных организационных мер, не может быть эффективным.

По мнению Вячеслава Медведева, старшего аналитика отдела развития компании “Доктор Веб”, текущие изменения в ИБ кредитно-финансовых организаций России в наибольшей степени связаны с федеральным законом “О национальной платежной системе”. Этот закон, в частности, требует возмещать клиентам финансовые потери, возникшие не по их вине, в том числе и связанные с деятельностью злоумышленников. Мотивированные этими требованиями, банки вынуждены отступать от стратегии здорового консерватизма в ИБ и внедрять системы анализа финансовых операций, усиливать ИБ клиентов.

Вслед за регулятивными г-н Медведев отмечает еще три фактора, стимулирующие развитие ИБ в банках: переход злоумышленников от действий одиночек к деятельности организованных группировок, имеющих в своем распоряжении широкий набор высокотехнологичных средств для проникновения в ИТ-системы практически любого уровня защищенности; глубокое и широкое проникновение Интернета в сферу финансовых услуг и в быт граждан; снижение стоимости используемых злоумышленниками программных и аппаратных средств, что делает возможным атаки любого уровня сложности.

В Банке России считают, что информационный фон вокруг ИБ-инцидентов в банковской сфере, их освещение в СМИ (несмотря на, мягко говоря, неспособствование этому как со стороны жертв, так и со стороны виновников инцидентов) сегодня в состоянии понуждать кредитно-финансовые учреждения информировать об инцидентах других участников банковского бизнеса, мотивировать их заблаговременно принимать адекватные меры противодействия, повышать киберзащищенность своего бизнеса.

ИБ-риски, актуальные для кредитно-финансовых организаций

Как считают наши эксперты, ИБ-риски, с которыми сталкиваются российские кредитно-финансовые организации, не имеют национальной специфики, и в целом ситуация с ИБ в них соответствует положению дел в ИБ финансовых структур за рубежом.

По мнению Леонида Плетнева, финансовые организации в первую очередь волнуют риски, связанные с прямыми денежными потерями. На них они реагируют остро и стараются по возможности быстро и эффективно их минимизировать. Кроме того, отмечает г-н Плетнев, к числу высокоприоритетных менеджмент банков относит риски, связанные с нарушением требований регуляторов. При этом учитываются как потери из-за штрафов и прекращения профессиональной деятельности вследствие нарушений соответствия регулятивным требованиям, так и потери вследствие реализации угроз, на минимизацию которых направлены требования регуляторов по обеспечению ИБ.

Кстати, как отмечает Всеволод Иванов, размер штрафов за несоблюдение требований регуляторов постоянно растет и сопровождается одновременным усилением контроля регулирующих органов за выполнением этих требований (в частности, касающихся хранения и обработки персональных данных и финансовой информации).

К числу актуальных в последние годы для банков Андрей Филинов отнес риски, сопряженные с использованием устаревших элементов и технологий в составе АБС. Средний возраст российских банков, согласно его наблюдениям, составляет 15—20 лет, их АБС создавались в период, когда заказчики предпочитали разрабатывать прикладное ПО своими силами с использованием наиболее доступных средств, что на ту пору было оправданно. Теперь же эти разработки устарели и стали источником повышенных рисков.

Состояние АБС и других используемых в банках информационных систем, по мнению Кирилла Керценбаума, актуализирует вопросы управления технологическими и операционными рисками. И те и другие г-н Керценбаум связывает непосредственно с рисками ИБ. Современная финансовая организация, по его мнению, представляет собой (или должна представлять) по сути бизнес непрерывного цикла, и роль “кровеносной системы” в нем играют информационные технологии. Информационные системы требуют защиты (однако с учетом доступности) как от внешних, так и от внутренних угроз ИБ, что с неизбежностью увеличивает технологические и операционные риски: перестараться с защитой и превратить работу с информационной системой в трудновыполнимую столь же неверно, как и оставить ее защищенной недостаточно, зато с высоким уровнем доступности. Соблюдать баланс, как подчеркивает г-н Керценбаум, весьма сложно, и наиболее подходящий вариант каждая компания находит для себя индивидуально, выбирая между операционными и технологическими рисками.

Наиболее опасные угрозы для банков (как, впрочем, и для любых других структур) Ренат Юсупов, старший вице-президент компании Kraftway, связывает с человеческим фактором — некомпетентностью или злым умыслом персонала. Исходя из этого он рекомендует прежде всего наладить непрерывный контроль за деятельностью сотрудников. Широкое использование ИТ в банковском бизнесе, по его мнению, делает затруднительным обнаружение в потоке автоматически генерируемых данных последствий ошибок или злонамеренных действий, при совершении которых злоумышленники используют многочисленные уязвимости в информационных системах, обусловленные низким качеством программирования и высокой сложностью самих этих систем.

С человеческим фактором Сергей Ступин, менеджер по продукту компании “ТрастВерс”, связывает рост внутренних угроз, обусловленных утечками данных. Их актуализацию можно объяснить как увеличением штата сотрудников (т. е. укрупнением российских банков), так и ростом количества обрабатывающих банковскую информацию приложений, а также уже упомянутым их усложнением.

Воровство клиентской информации банковскими работниками, обслуживающими клиентов, согласно наблюдениям Всеволода Иванова, из отдельных неприятных инцидентов превратилось в обыденность для российских кредитно-финансовых организаций. То, что информацию о клиентах сотрудники, которые (от имени компании!) с ними работают, считают своей собственностью, как отмечает Всеволод Иванов, характерно не только для банковского, но и для российского бизнеса в целом. Многие финансовые организации, например, сталкиваются с тем, что накануне истечения сроков действия полисов страхования, кредитных договоров и т. п. их клиентам начинают звонить конкурирующие компании и предлагать оформить полис у них на более выгодных условиях. Это не что иное, как последствия утечек клиентских данных, которые могут неоднократно передаваться из одной организации в другую.

По этой причине к вопросам ИБ все чаще проявляют интерес руководители бизнес-подразделений банков, которые уже не могут игнорировать связанные с подобными инцидентами потери. Помимо прямого ущерба кражи данных о клиентах несут банку еще и репутационные потери, поэтому их PR-службы и службы маркетинга тоже учатся считать ущерб от подобных инцидентов и становятся заказчиками ИБ-средств противодействия им.

К эффективным способам снижения рисков, связанных с утечками данных, г-н Ступин относит грамотное управление правами пользовательского доступа к ИТ-ресурсам и подчеркивает значимость использования специализированных инструментов — систем идентификации и управления доступом (IDM). Он считает, что процессы управления правами доступа становятся все теснее завязанными на бизнес-процессы банков, что требует более гибких средств управления доступом.

Согласно наблюдениям Сергея Котова все более глубокое проникновение интернет-технологий в банковский сектор неизбежно. Эти технологии удобны как для банков, так и для клиентов. Они набирают популярность, особенно с учетом низкой плотности населения в нашей стране. Как следствие, наиболее актуальные угрозы для банков тоже перемещаются в Интернет.

Из выступлений на недавнем заседании Правительственной комиссии по использованию ИТ для улучшения качества жизни и условий ведения предпринимательской деятельности можно заключить, что у российских банков на просторах нашей страны остается по меньшей мере 50 млн. потенциальных клиентов, обслуживать которых можно только через Интернет. Перспективы Интернета для банковского бизнеса особенно очевидны, если учесть планы Правительства РФ и ведущих операторов связи страны довести в скором времени охват населения Интернетом до 93%.

Не умаляя положительных результатов интернетизации страны, вместе с тем г-н Котов обращает внимание на отсутствие (как в реалиях, так и в планах) ИБ-инфраструктуры в малых населенных пунктах. Для них, считает он, создание такой инфраструктуры дорого, да и люди там мечтают скорее о дороге до ближайшего райцентра, по которой можно было бы проехать в любое время года. Но, может быть, полагает г-н Котов, с Интернетом (который проложить дешевле, чем построить дорогу) и дорога не так часто будет нужна.

По мнению г-на Котова для нашей страны насущна возможность работы клиентов с банками из недоверенной среды либо (что дороже) создание замкнутой доверенной среды (или вынесение в такую среду хотя бы критичных операций). Для этого, как он считает, потребуются подходящие по стоимости и простоте эксплуатации средства защиты, позволяющие банку и клиенту взаимодействовать удаленно с нужной степенью защищенности; выдавать их клиентам логично вместе с электронной банковской картой. Такие средства, отмечает г-н Котов, уже есть, но производители систем ДБО пока не спешат встраивать их в свои продукты. Причина проста: дополнительные расходы и небыстрая окупаемость.

Однако, на взгляд г-на Котова, у банков нет сегодня выхода, кроме как работать в этом направлении на перспективу. К этому ситуацию подталкивают закон “О негосударственных пенсионных фондах”, стремление правительства страны к ограничению наличных расчетов, наработки, связанные с универсальной электронной картой гражданина РФ, ее банковским использованием и некоторые иные аспекты. Часть забот с обеспечением ИБ в этой схеме могут принять на себя операторы мобильной связи (техническая возможность создания такой инфраструктуры доказана).

Факторы, затрудняющие организацию ИБ в кредитно-финансовых структурах

Среди наиболее важных факторов, затрудняющих организацию ИБ в кредитно-финансовых структурах, наши эксперты выделили финансовый, человеческий и технический аспекты, которые тесно переплетаются один с другим.

Так, Леонид Плетнев, усматривая главную проблему в ограниченности ИБ-бюджетов, отмечает, что главная задача руководителя ИБ-службы часто сводится к обоснованию перед руководством необходимости вложений в ИБ в терминах, понятных бизнесу. Например, доказать актуальность системы DLP можно, позиционируя ее не как решение для борьбы с утечками данных, а как инструмент оценки лояльности персонала. На неумение технических специалистов объяснить бизнес-руководству, как уровень защищенности влияет на функционирование бизнес-процессов, в результате чего снижается авторитет ИБ-службы и осложняется ее работа, обращает внимание и Вячеслав Медведев. Он отмечает также недостаточную компетентность банковских ИБ-специалистов, что приводит к ошибкам в оценке рисков и неверному выбору средств защиты, несмотря на доступность информации об уровне современных угроз и наличие адекватных средств защиты. Так, по его наблюдениям, ИБ-специалисты нередко забывают о системах резервного копирования и разграничения и контроля доступа.

Констатируя, что человеческий фактор по-прежнему остается узким местом любой ИБ-системы, Джабраил Матиев, руководитель отдела информационной безопасности компании IBS Platformix, отмечает, что работу банковской ИБ-службы значительно затрудняет отсутствие централизованной комплексной политики повышения осведомленности в области ИБ пользователей финансовых услуг.

С другой стороны, ИБ-службам банков сегодня приходится иметь дело с системами высокой сложности, причем Ренат Юсупов отмечает низкую адаптивность существующих ИБ-средств к новым угрозам. Это позволяет злоумышленникам умело эксплуатировать архитектурные изъяны аппаратуры и программного обеспечения, нередко имеющего низкое качество, а также создавать и продавать универсальные, профессионально разработанные платформы для взломов. По оценкам г-на Юсупова, профессионализм взломщиков сегодня настолько высок, что последствия их проникновения в ИКТ-среду обнаруживаются спустя длительное время. Критические уязвимости, как он подчеркивает, лежат на уровне микропроцессоров, архитектуры, низкоуровневых кодов инициализации систем, где их практически невозможно обнаружить привычными средствами.

Для того чтобы противостоять подобным угрозам, считает г-н Юсупов, средства защиты должны строиться на таких принципах, как превентивность, непрерывность, интеграция средств защиты уже на уровне проектирования “железа” и ПО, адаптируемость к работе против новых угроз, приоритет безопасности над основным функционалом. По его мнению, эти средства уже есть на российском рынке.

Сложность современных ИБ-решений нередко требует от обслуживающих их специалистов высокой ИБ-квалификации и компетенций в смежных специальностях и должностных обязанностях. Это уровень ИБ-директора, а таковых в России сегодня мало. В результате, как отмечает г-н Иванов, на российском рынке появились и так называемые ложные системы: вендор приписывает своему продукту функции, которых в нем нет, а ИБ-специалист оказывается недостаточно компетентен, чтобы распознать обман. По описаниям ложные и полноценные системы выглядят одинаково, но стоят по-разному: не понеся никаких трат на разработку полноценного функционала, поставщик ложной системы получает возможность демпинговать. При прочих равных (на бумаге) качествах заказчик, разумеется, выберет более дешевую. Убедившись в том, что система не решает возложенных задач и не имея достаточной компетенции, чтобы разобраться в истинных причинах этого, заказчик разочаровывается в целом классе решений, что тормозит развитие соответствующего направления ИБ.

Средства и способы защиты, считает Кирилл Керценбаум, должны находится в постоянном движении вслед за изменением и переоценкой рисков, что требует значительных вложений в ИБ-решения. Однако не каждый бизнес-рукововодитель понимает эффективность данных вложений, ведь посчитать реальные потери от ИБ-инцидента можно только тогда, когда он в действительности произошел. Поэтому именно ущерб от случившихся ИБ-инцидентов чаще всего становится стимулом выделения средств и внедрения новых ИБ-систем.

Изменить ситуацию поможет формирование в России института ИБ-руководителей (ИБ-директоров), способных донести до бизнес-заказчиков последствия реализации ИБ-угроз как угроз для бизнеса.

ИБ финансового сектора и регуляторы

Согласно результатам упомянутого выше исследования “Информационная безопасность в российских банках”, 77% банков страны недовольны деятельностью регуляторов в финансовой области и оценивают ее как чрезмерно суровую, не способствующую реальной защите информации, а только усложняющую ее. При этом 93% респондентов заявили о том, что проверили состояние своей ИБ на соответствие стандарту СТО БР ИББС, но только 16% участников исследования смогли это соответствие подтвердить. При этом у 91% соответствие требованиям регуляторов играет роль движителя реализации ИБ-проектов, и всего лишь в 34% кредитных организаций повышение ИБ рассматривается сегодня как конкурентное преимущество.

Налицо, как констатирует Всеволод Иванов, противостояние “бумажной” безопасности, навязываемой регуляторами, и реальной ИБ, обусловленной требованиями бизнеса как такового. Он считает, что о своей ИБ банки должны думать сами, и главным драйвером в этой области для них должны быть финансовые потери, которых можно избежать с помощью ИБ-решений. При этом г-н Иванов не отрицает полезности некоторых рекомендаций и требований регуляторов и призывает использовать их.

В настоящее время, как считает Леонид Плетнев, финансовые организации в России сконцентрированы на выполнении следующих законов и стандартов:

- стандарт индустрии платежных карт PCI DSS;

- №161-ФЗ “О национальной платежной системе”;

- №152-ФЗ “О персональных данных”;

- стандарт Банка России СТО БР ИББС-1.0-2010.

Эти документы определяют более восьмисот требований к российским кредитно-финансовым учреждениям. Во избежание лишних затрат руководство должно наладить эффективное управление соответствием требованиям регуляторов. Учет дублирующих требований, снижение затрат на реализацию актуальных требований, контроль непрерывности процессов обеспечения ИБ, успешное прохождение аудитов и проверок в отведенные сроки — вот основные задачи, на которые ориентированы сегодня банки с точки зрения требований регуляторов при обеспечении ИБ.

По мнению Леонида Плетнева, в условиях постоянно меняющегося законодательства, неизвестных сроков выхода нормативных актов, уточняющих законы, коллизий и размытых требований в регулятивных документах руководители некоторых банков занимают выжидательную позицию. Большая же часть финансовых организаций, стремясь к реальной защите бизнеса, следует риск-ориентированной модели обеспечения ИБ. При этом неадекватные, по мнению бизнеса, требования даже крупные финансовые структуры зачастую реализуют формально, с единственной целью избежать штрафных санкций со стороны внешних контролирующих органов.

Отмечая очевидные тенденции к повышению общего уровня ИБ в кредитно-финансовой области и напрямую связывая их с новыми ИБ-требованиями и усилением контроля со стороны регуляторов, Джабраил Матиев одновременно констатирует, что зачастую эти требования не учитывают специфику современных ИТ-инфраструктур и процессов, из-за чего снижается уровень соответствия им, поскольку банки не успевают за регулятивными новациями.

Как считает Ренат Юсупов, нормативная база должна определять только общие принципы построения ИБ, подходы и критерии оценки, а приведение их в соответствие с актуальным уровнем угроз должно оставаться за банками и определяться тем, какие технологии и продукты они выбирают. По его мнению, российская нормативная база сегодня переходит именно на эти принципы, и когда этот переход завершится, можно будет оценить её адекватность ИБ-угрозам и требованиям бизнеса. Он отмечает также, что в настоящее время банковские ассоциации успешно договариваются с государством о комфортных условиях для адаптации своих ИТ- и ИБ-систем к новым требованиям регуляторов.

Влияние нормативных требований на банковский бизнес Кирилл Керценбаум оценивает по большей части положительно, отмечая достаточность и полезность регулирования финансовой сферы в России. Стандарт СТО БР ИББС, по его мнению, является одним из лучших российских отраслевых ИБ-стандартов и включает в себя большое количество прозрачных и своевременных норм, позволяющих наладить в финансовом учреждении высоконадежную и эффективную ИБ-систему как технически, так и организационно. От других стандартов и регулятивных норм СТО БР ИББС выгодно отличает, считает он, постоянная адаптация под самые современные регулятивные требования и угрозы, характерные для отрасли, что позволяет финансовым организациям быть более гибкими и быстро подстраиваться под требования рынка.

Андрей Филинов оценивает регулирование кредитно-финансовой среды в России в целом как достаточное, корректное и адекватное с точки зрения традиционных банковских услуг. Однако, отмечает он, требуется более оперативное развитие нормативной базы ИБ в отношении сервисов платежей, предоставляемых небанковскими структурами, такими как операторы связи, электронные деньги, электронная торговля, сети платежных терминалов.

Чтобы исключить формальный подход со стороны банков к нормативным требованиям и “бумажную” безопасность вместо реальной защиты, как полагает Джабраил Матиев, нашим регуляторам в области ИБ следует реализовать в своих требованиях риск-ориентированный подход. В качестве положительного примера он указывает на опыт Банка России, документы которого во многом отвечают реалиям дня.

Версия для печати (без изображений)