Мировая экономика вступила в эпоху цифровой трансформации, при этом ИТ являются, с одной стороны, важным фактором (причиной) перемен, а с другой — ключевым инструментом реализации происходящих преобразований. В то же время, по довольно единодушному мнению экспертов, процесс ИТ-трансформации во многом определяется переходом к более широкому использованию моделей Open Source. Возможности применения открытого ПО в реализации эффективной ИТ-стратегии предприятий обсуждались в беседе обозревателя PC Week Андрея Колесова с вице-президентом по продажам Red Hat в регионе EMEA Мишелем Изнаром и региональным менеджером Red Hat в регионе Центральная Европа, СНГ, Ближний Восток и Африка Ли Майлзом, приехавшими в Москву для участия в сентябрьской конференции Red Hat Forum ‘2017.

PC Week: Господин Изнар, вы открыли конференцию докладом «Ваше будущее зависит от того, что вы делаете сегодня: как подготовить свою компанию к дестабилизации рынка». И тут сразу возникает ряд вопросов. Чем рыночная ситуация отличается от той, что была, скажем, пять или десять лет назад? Каковы причины этих изменений?

Мишель Изнар: Самый главный тезис в этой теме заключается в том, что мы говорим не о будущем, а о настоящем. Трансформация уже происходит, следовательно, нужно действовать сейчас, а не в какой-то отдаленной перспективе. А коль скоро мы находимся в стадии процесса, то действия эти должны быть достаточно решительными и даже стремительными, времени на подготовку уже нет. Но при этом, конечно, они должны быть осознанными, необходимо понимать причины происходящего, тренды, движущие силы. То есть нужно действовать уже сегодня, но действовать умело, осознано, эффективно.

Что изменилось по сравнению с ситуацией, которая была раньше? Прежде всего — резко возросла скорость перемен в нашей жизни, и это привело к принципиальным качественным изменениям. Например, это видно по тому, как быстро вчерашние стартапы вдруг становятся глобальными гигантами. Или более житейский пример: посмотрите, с какой частотой меняются тарифные планы у операторов связи и предложения банковских услуг, с какой скоростью обновляется ассортимент выпускаемой продукции. Такой темп изменения бизнеса поддерживается за счет новых технологий, и в первую очередь — информационных.

А это означает, что если компания хочет успешно работать в условиях быстрых изменений, она должна не просто использовать ИТ, а глубоко понимать процессы изменений в самих ИТ, чтобы оперативно, опережая конкурентов, применять в своей работе открывающиеся технические возможности.

PC Week: Но в названии доклада все же вы использовали слово «дестабилизация» (disruption) вместо уже привычного термина «трансформация». Что вы хотели этим сказать? Ведь понятие «дестабилизация» несет в себе определенный отрицательный смысловой заряд, поскольку может переводиться на русский язык как «уничтожение» или «разрушение»?

М. И.: Я сознательно использовал это довольно резкое слово, чтобы акцентировать внимание слушателей на сути проблемы. Термин «трансформация» используется несколько лет, он стал обыденным, на него уже не обращают внимания. К тому же это слово действительно, на мой взгляд, не очень точно отражает суть происходящего. Ведь трансформация может быть и очень неспешной, весьма эволюционной, а мы сейчас имеем дело с поистине революционными изменениями, когда многие наши былые представления об организации бизнеса буквально рушатся на глазах.

Я уже сказал, что ключевой характеристикой нынешней трансформации-дестабилизации является скорость изменений. Давайте посмотрим, к каким последствиям это ведет. В плане ИТ мы видим, что компании теперь нуждаются в более гибких ИТ-инфраструктурах, позволяющих лучше реагировать на изменения в бизнесе. И речь тут идет не только о «физической гибкости» в виде той же виртуализации. Революционность изменений заключается в том, что меняется подход к ИТ-инфраструктуре в плане собственности. Если раньше все — и частные лица, и гигантские компании — считали необходимым иметь аппаратные ИТ-ресурсы в своей собственности, то теперь они все больше переходят к сервисной модели аренды. Почему так происходит, понятно: избавляясь от этого груза, они обретают более высокую гибкость. Ведь известно немало случаев, когда предприятия не могли сменить, например, профиль своей деятельности именно потому, что не знали, что им делать с унаследованными производственными мощностями. И в результате получается, что если раньше наличие мощной собственной ИТ-инфраструктуры рассматривалось как возможность увеличения капитализации компании, то сегодня все чаще это вносит отрицательный вклад в ее рыночную стоимость.

PC Week: И тем не менее мне кажется, что скорость изменений — следствие чего-то другого, более фундаментального...

М. И.: Думаю, что базовым истоком является конкуренция. Конкуренция всегда была главным двигателем прогресса, а сейчас она уже носит какой-то глобальный, всё пронзающий характер. Стираются прежде существовавшие отраслевые, географические и социальные границы. Телеком-компании вторгаются в банковскую сферу, команды разработчиков из небольшой страны становятся ведущими мировыми проектами, частные предприятия занимают ниши, где раньше было только государство. И все это стало возможным во многом благодаря постоянно обновляющимся техническим средствам, в первую очередь — благодаря именно ИТ.

PC Week: Получается, что ИТ являются, с одной стороны, дестабилизирующим фактором, а с другой — инструментом, который помогает жить в условиях такой дестабилизации. То есть сначала ИТ создают какие-то проблемы, а потом помогают их решать. Может, лучше не создавать проблемы вовсе?

М. И.: Нет, роль ИТ как исходного мотива для трансформации все же вторична, главное — это объективные потребности бизнеса, все та же конкуренция. Но когда мы говорим о трансформации, нужно понимать, что изменяться должны и ИТ, причем не только в технологическом плане, но и в направлении формирования новых моделей взаимоотношений ИТ-подразделений с бизнесом. Один из современных трендов — усиление интеграции бизнеса и ИТ, но тут возникает вопрос, как именно должен идти этот процесс. В целом желательно, чтобы он шел двунаправленно: чтобы бизнес лучше вошёл в курс ИТ, а ИТ-специалисты больше погружались в бизнес-задачи. Но исторический опыт говорит, что второй вариант на практике реализуется чаще и успешнее. Отсюда вывод: ИТ-отделы не должны ждать, когда к ним придут бизнес-заказчики, они сами должны идти в сторону бизнеса, брать на себя задачи, которые раньше лежали за пределами их ответственности. Например, я считаю, что ИТ-специалисты должны смелее брать на себя задачи модернизации деловых процессов и управления ими в дальнейшем.

PC Week: Но тогда ИТ-отделы должны избавляться от каких-то своих традиционных задач, скажем, по ремонту и обслуживанию ИТ-оборудования. Может быть, они вообще становятся ненужными в их привычной роли, пусть бизнес-пользователи напрямую общаются с теми же облачными провайдерами?

М. И.: Нет, все же главная функция ИТ-службы компании — это предоставление конечным пользователям необходимого им ИТ-функционала. Да, ИТ-отделы могут передавать те или иные обязанности на аусорсинг, вместо приложений on-premise применять облачные сервисы, но все равно за поддержку и развитие корпоративных ИТ-систем перед руководством и сотрудниками компании должны отвечать именно ИТ-специалисты в штате компании.

В своем изначальном назначении ИТ были инструментом для поддержки бизнеса. В последние два десятилетия мы видели, как ИТ превращались в инструмент модернизации и даже создания бизнеса. Роль второго направления все время возрастает, но и весомость первой функции тоже постоянно повышается, поскольку резко растет как сложность ИТ-систем, так и их значимость для предприятий.

PC Week: Раньше производителями ИТ-инноваций были исключительно компании из сферы ИТ-бизнеса, заказчики выступали исключительно в роли ИТ-потребителей. Но сейчас мы видим, что ИТ-инновации все чаще рождаются именно в недрах заказчиков, в результате in-house-разработок, поначалу ориентированных исключительно на внутреннее применение. В результате лидерами новых ИТ-направлений становятся вчерашние потребители ИТ (те же Amazon и даже Google), а традиционные ИТ-лидеры выступают в роли догоняющих. Что вы скажете об этом аспекте ИТ-трансформации и о причинах такого явления?

М. И.: Я не стал бы говорить, что профессиональные ИТ-вендоры стали создавать меньше инноваций, но безусловным фактом является то, что к этому процессу самым активным образом подключились компании, бизнес которых построен на использовании достижений ИТ. Что касается причин, по которым заказчики из потребителей превратились в генераторов новых технологий, то тут я отметил бы важную, а может, даже решающую роль модели Open Source.

Возможно, моё утверждение покажется несколько категоричным, но я сказал бы, что вся переживаемая сейчас трансформация мировой экономики была в существенной мере инициирована моделью открытого ПО, и более того, эта модель проникает во все сферы деятельности. В какой-то мере можно даже говорить, что вся глобальная трансформация бизнеса вообще — это переход к использованию модели открытого бизнеса.

Именно концепция Open Source разрушила существовавшую в мире проприетарного ПО жесткую стену между разработчиками и пользователями, когда последние практически полностью зависели от первых как в плане технической поддержки, так и в сфере развития программных продуктов. Открытая модель позволила вовлечь в процесс создания ПО огромные новые ресурсы разработчиков, обладающих определенным преимуществом в том смысле, что они не только отталкиваются от практических задач бизнеса, но и могут быстро проводить тестирование и внедрение новых решений. Обратите внимание, что все упомянутые мною компании, которые сегодня во многом олицетворяют трансформацию в ИТ-мире, строили и строят свои ИТ-системы именно на базе Open Source. Открытое ПО стало мощной ресурсной базой для разного рода стартапов. В результате на ИТ-рынке резко возросла конкуренция, которая, как мы уже говорили, является главной движущей силой развития. Сегодня даже ИТ-гиганты, имеющие, казалось бы, совершенно незыблемые позиции на рынке, не могут позволить себе спокойную размеренную жизнь.

PC Week: Но если стена между ИТ-поставщиками и ИТ-потребителями рухнула, то возникает вопрос, каково место вендоров, в том числе таких, как Red Hat, в этой новой открытой ИТ-экосистеме.

М. И.: Разрушена прежде непроницаемая стена, но граница между разными сферами деятельности, конечно, сохранилась. Каждый остается сильным именно в своей профессиональной сфере. Вывести свою внутреннюю разработку на уровне рыночного продукта могут немногие заказчики, какие-то единицы, даже сделать свои достижения публичными, включив их в открытые проекты, — это очень непросто. Не говоря уже о том, что довести вроде бы уже вполне работоспособные технологии до уровня корпоративных продуктов — весьма сложная задача. Тут нужны как раз сильные профессионалы. Вот этим мы и занимаемся, предоставляя заказчикам не только решения высокого качества, но и гарантии по их технической поддержке и развитию.

PC Week: А какова роль независимого сообщества разработчиков? И нужны ли независимые фонды, под эгидой которых идет разработка базовых открытых проектов? Может быть, эти функции могут полностью взять на себя коммерческие компании или какие-то государственные структуры?

М. И.: Нет, именно участие широкого круга разработчиков и управление ведущими проектами со стороны независимых фондов являются фундаментом модели Open Source. Программисты-энтузиасты — это совершенно необходимая питательная среда всей экосистемы. Уберите ее — и очень быстро увидите, что вся система завянет, а потом и погибнет. Именно на уровне независимого сообщества генерируется основной объем инновационных идей, которые потом профессиональными вендорами доводятся до качества корпоративных продуктов.

PC Week: От глобальной трансформации хотелось бы перейти к делам российским. Как вам видятся процессы цифровой трансформации в нашей стране, есть ли какие-то отличия от ситуации, например, в Европе?

Ли Майлз: Россия находится в общемировом тренде, мы наблюдаем тут те же процессы, хотя, конечно, есть и некоторая специфика. Одна из особенностей заключается, пожалуй, в том, что в вашей стране несколько более значительна доля унаследованной еще с прошлого десятилетия ИТ-инфраструктуры. Но этот же фактор подталкивает заказчиков к ее замене, и вот тут у них есть возможность сразу перешагнуть через десять лет и перейти на перспективные архитектуры. Наверное, можно сказать и о том, что идеи Open Source пришли в Россию с определённым запозданием по сравнению с Европой, местные крупные заказчики продолжают в существенной мере ориентироваться на проприетарное ПО. Они позднее своих западных коллег приступили к серьезному изучению возможностей открытых программных систем, но, мне кажется, как раз сейчас этот процесс опытного отраслевого опробования заканчивается и компании уже вполне готовы к широкому использованию открытых продуктов. Они поверили в возможности и перспективы Open Source.

Мы это видим по тому, как динамично идет расширение спектра проектов, в том числе по созданию облачных инфраструктур, на базе наших продуктов, и я могу точно сказать, что технический уровень этих проектов никак не уступает западноевропейским аналогам.

PC Week: Тем не менее мы знаем, что в последние три года важным фактором развития местного ИТ-рынка является санкционное противостояние с Западом. В сочетании с государственным курсом на импортозамещение это заставляет российские компании с повышенной осторожностью делать выбор в пользу зарубежного ПО. Насколько такая ситуация влияет на ваш бизнес в России?

Л. М.: Нужно понимать, что Red Hat — американская компания, которая должна выполнять законы своей страны.

Тем не менее, как это ни парадоксально, ситуация последних лет на деле играет даже позитивную роль в развитии бизнеса в России. Дело в том, что параллельно вектору «от западного ПО к отечественному» в вашей стране резко нарастает тенденция «от проприетарного ПО к открытому». А поскольку мы работаем в том ИТ-сегменте, где до сих пор доминировало западное проприетарное ПО, то оказываемся в выигрышной ситуации, ведь российские разработки в данной сфере еще только отходят от уровня стартапов. Российский рынок начал быстро смещаться в сторону открытого ПО, что в долгосрочной перспективе хорошо как для Red Hat, так и для российских предприятий.

PC Week: Но нормализация отношений — это все же дело будущего, а настоящее таково, что в начале сентября открытый проект Linux Fedora, который функционирует под эгидой Red Hat, фактически объявил запрет на поставки дистрибутива этой ОС в Крым.

Л. М.: Проект Fedora также находится в юрисдикции США со всеми вытекающими последствиями. Но ничего нового в этом году не происходило, экспортные ограничения на поставку продукции американских компаний в Крым были введены еще несколько лет назад, просто сейчас обновлялся сайт проекта, и СМИ вдруг обнаружили информацию о подобных запретах.

PC Week: Спасибо за беседу.

Версия для печати (без изображений)